Удобная и комфортная мебель


Уверен, что статья которую я сейчас пишу, будет интересна очень многим моим читателям. Ведь здесь я раскрою информацию о действительно лучшем производителе лабораторной, медицинской и офисной мебели, речь идёт о компании ООО СпецБалтМебель которая завоевала это рынок. Конечно, это лучший производитель и всё потому, что работают они на рынке уже очень давно и успели разработать самые совершенные технологии производства мебели, благодаря чему получилось добиться лучшего качества, удобства, надёжности и функциональности. Причём хочу заметить, что в своём производстве они используются лучшую фурнитуру, материалы, оборудование и инструменты. Именно это и позволило им производить мебель, которая соответствует всем мировым стандарам качества.
Например я приобретал у них опора металлическая для стола, причём я остался очень доволен качеством, ценой и функционалом. При этом они предлагают просто огромный ассортимент опор для столов, так что для производства вы сможете всегда поборать лучший материал. Хочу посоветовать вам сразу же изучить технически характеристики, например: Маркировка металлических опор для стола при формировании заказа:Опора металлическая левая высотой 700 мм – изделие 700L1, Опора металлическая правая высотой 700 мм – изделие 700R1, Опора металлическая левая высотой 850 мм – изделие 850L1, Опора металлическая правая высотой 850 мм – изделие 850R1, Перемычка металлическая длиной 510 мм – изделие 510U1, Перемычка металлическая длиной 810 мм – изделие 810U1, Перемычка металлическая длиной 1110 мм – изделие 1110U1, Перемычка металлическая длиной 1410 мм – изделие 1410U1, Перемычка металлическая длиной 1710 мм – изделие 1710U1 и уже исходя из этого принимать решение, что именно вам требуется, особенно если учесть поставленные перед вами задачи.
Если вы определились приобретать мебель у СпецБалтМебель, то я советую вам воспользоваться услугой по доставке вашего заказа в любой город России, причём это будет в осуществлено в максимально сжатые сроки, что на мой взгляд так же, очень и очень интересный вариант. Для многих из вас, я думаю будет важен тот факт, что данная компания постоянно участвует и побеждает в тендерах государственных заказов. Это ещё раз показывает, что компания ООО СпецБалтМебель компания которой нужно доверять, они производят действительно качественную, надежную и многофукнциональную мебель, благодаря которой многие специалисты и профессионалы могут работать, повышать свой уровень и качество своей работы.

Читать

ЛЮБОЕ МОЕ ПУТЕШЕСТВИЕ, БЛИЗКОЕ ИЛИ ДАЛЬНЕЕ

ЛЮБОЕ МОЕ ПУТЕШЕСТВИЕ, БЛИЗКОЕ ИЛИ ДАЛЬНЕЕ, начинается с Брянского леса и заканчивается им. Здесь нет фантастических пейзажей, нет умопомрачительных гор и бездонных озер. В природу надо вглядываться, она мягка и лирична. Словосочетание «Брянский лес» означает не леса Брянской области, а имя собственное — так называется большой лесной массив, протянувшийся с севера на юг через всю область вдоль левого берега Десны. Южная оконечность Брянского леса заходит в Сумскую область Украины, там в 1999 году был создан украинский национальный парк «Деснянско-Старогутский». На востоке зеленое пятно Брянского леса проникает в Хотынецкий район Орловской области, где в 1994 году тоже создали нацпарк — «Орловское Полесье». На севере Брянский лес смыкается с лесами Калужской области, где тоже есть заповедник — «Калужские засеки» и нацпарк «Угра». В 1987 году в южной части был создан государственный заповедник «Брянский лес», первым директором которого мне посчастливилось работать.

Деревня Чухраи, в которой я живу уже 25 лет, находится в пойме лесной речки Неруссы и со всех сторон окружена охранной зоной заповедника. В середине XX века здесь жило около 500 человек, а сейчас — менее десятка, поэтому огороды и сенокосы зарастают молодым ольшаником и осинником. Дикая природа подбирается прямо к окнам дома. Иногда смотришь и думаешь: зачем я езжу на край света? Здесь есть все для счастья фотографа… Особенно эти мысли усиливаются за день-два до отъезда. Так и в этот раз. Ранняя весна 2013-го выдалась необыкновенно снежной, и только в начале апреля снег начал оседать под теплыми дождями, но в тот день, на который я назначил отъезд, пришел циклон: облепил сырым снегом стволы и ветви деревьев, подарил настоящую сказку. Я люблю снимать природу на стыке сезонов. Мягкий снег не скрипел под ногами, поэтому было нетрудно подходить к животным, прячась за облепленными снегом кустами. Я решил задержаться на пару дней — и не зря: удалось сделать несколько атмосферных снимков.

Как ни здорово в Брянском лесу, пришло время уезжать. На восходе солнца п апреля я попрощался с семьей и завел свой фургон, чтобы через три с половиной года, проехав чуть не всю страну, снова вернуться сюда…

Читать

ОТСУТСТВИЕ ПЛАНА ДАЕТ СВОБОДУ ДЕЙСТВИЙ

ОТСУТСТВИЕ ПЛАНА ДАЕТ СВОБОДУ ДЕЙСТВИЙ, свободу маневра, особенно если в дальней дороге ты один. Я не люблю многолюдные ав го-экспедиции и автопробеги, когда обвешанные флагами и обклеенные наклейками спонсоров машины идут колонной, подчиняясь командам по рации и общему для всех режиму.
Мне, экстремальному жаворонку нужна свобода тронуться в путь в несусветную рань, порой за несколько часов до восхода солнца. Мне нужна свобода остановиться в любой момент, чтобы поговорить с пастухом в степи или купить у бабушки на обочине первые ягоды земляники, мне нужна свобода потратить на съемку столько времени, сколько понадобится.

В кабине моей машины есть только одно пассажирское сиденье, но и оно значительную часть пути пустовало. На отдельных участках маршрута со мной ехал то кто-то из семьи, то помощники, то волонтеры, то проводники, то сотрудники заповедников и парков. Но по большей части я был один, а значит, не надо было ни с кем идти на компромиссы, как-то увязывать свои желания с желаниями попутчика. Говорят, одному путешествовать по России небезопасно, особенно если возишь с собой дорогое оборудование и снаряжение. По я за время экспедиции ни разу не столкнулся с проявлениями дорожного криминала или насилия. Для ночевки, когда было возможно, старался отъехать хотя бы на километр от шумной трассы, в первую очередь для того, чтобы не слышать гул проносящихся мимо большегрузных машин.

ЕХАТЬ БЫЛО ЗАДУМАНО НЕ СПЕША, С ДОЛГИМИ ОСТАНОВКАМИ для съемок: сезон 2013 года от ранней весны до поздней осени в одну сторону, сезон 2014 года по Камчатке, сезон 2015 года -обратно в Брянский лес. В транспортном отношении полуостров Камчатка — это остров, туда нет ни железной, ни автомобильной дороги, даже зимней. Поэтому сразу было очевидно, что мой маршрут пройдет через Владивосток, из которого машина до Камчатки будет добираться морем. Таков был замысел в общих чертах. Но когда я попал на Камчатку, стало понятно, что одного сезона среди вулканов, гейзеров и медведей мало, поэтому возвращался я оттуда уже в 2016 году. Опять переправил машину морем во Владивосток, в середине апреля начал движение. С Дальнего Востока на запад страны ведет единственная дорога, поэтому на обратном пути значительную часть маршрута мне пришлось повторить, заезжая в те заповедники, которые я пропустил по дороге на восток. В Западной Сибири, как только появилась возможность уйти на север, я сделал это, проложив путь по Северному Уралу, Архангельской области, Карелии, заехав даже на Кольский полуостров в Лапландский заповедник.

Честно говоря, п апреля 2013 года, в день, когда начиналась моя экспедиция, я сам не очень верил, что сумею добраться до Камчатки и вернуться назад с результатами. I [рошло четыре сезона, и и октября 2016 года мой фургон своим ходом вкатился на центральную усадьбу заповедника «Брянский лес».

Позади 6о тысяч километров российских дорог — и ни одного ДТП! Ухитрился обойтись единственным штрафом: уже на обратном пути, когда я пересекал границу Архангельской области и Карелии, на въезде с разбитой лесной дороги в город Пудож на меня составили протокол за грязный задний регистрационный номер, что обошлось мне в 250 рублей.

В первом же национальном парке на моем маршруте, в «Орловском Полесье», в середине апреля снег был такой глубины, что даже уазики не могли съезжать с расчшценных дорог, а мой фургон спокойно добирался по снежной целине до нужных мест. 11отом началась весенняя распутица, разливы рек и ручьев с унесенными мостами, тяжелая красная глина в Калмыкии, сыпучие пески в Астраханской области, болота Западной Сибири, горные перевалы и броды через бурные реки в Сибири Восточной. Апогей дорожных приключений и трудностей пришелся на Камчатку, где я научился почти до ноля стравливать давление в шинах, чтобы передвигаться по летним снежникам на склонах вулканов, где фургон «всплывал» при переправе через устья рек, где резину вездеходных колес грызли медведи, пока я отсиживался в кузове.

Читать

Мне очень повезло

Мне очень повезло, что вся моя профессиональная жизнь связана с заповедниками. Мы, россияне, можем гордиться системой особо охраняемых природных территорий — одной из самых обширных и эффективных в мире. Сегодня у нас действуют 103 государственных природных заповедника, 50 национальных парков, 53 федеральных заказника, охватывающих заповедные участки на территориях от Куршской косы на Балтике до Берингова пролива в Тихом океане. Это около трех процен тов территории страны. Наряду с федеральными особо охраняемыми природными территориями существуют тысячи местных заказников, памятников природы и природных парков. Совокупная площадь всех видов особо охраняемых природных территорий сегодня занимает более одной десятой площади России! Роль заповедников и национальных парков для сохранения биоразнообразия, генофонда растений и животных, развития экологической науки и экологического просвещения невозможно переоценить. Но я — фотограф, и меня прежде всего привлекает красота, щедро разлитая в первозданной природе…

Поскольку путешествие приурочено к столетию заповедного дела, сразу стало понятно: на сей раз моя цель — рассказать о том, какой стала заповедная система страны за юо лет своего развития, показать, как выглядя1 г заповедные земли, что за люди там работают, какие задачи они решают. Паралельно пойдут сюжеты о природе и людях за пределами заповедников, о той России, которая живет вдалеке от оживленных дорог, которая надеется только на себя…

Читать

В конце 1990-х — начале 2000-х

В конце 1990-х — начале 2000-х за несколько лет мой экспедиционный дом на колесах успел побывать в десятке заповедников и национальных парков Европейской России, раскинувшихся на территориях от Белого моря до Черного. Доезжал даже до Казахстана. Поездки длились обычно по месяцу, а то и по два, и мне очень нравилась жизнь на колесах. Кроме транспортного средства и жилья мой фургон служил еще и отличным скрадком для съемки животных (звери обычно боятся именно человека, а не долго стоящую на одном месте машину). Из окошек фургона я с комфортом снимал рыбалку осторожных черных аистов на Брянщине, зубров в национальном парке «Орловское Полесье», журавлей красавок в Калмыкии, хищных птиц в Астраханской области.

…А в 2004 году я решил слетать на Камчатку -как тогда думал, на две недели. Но влюбился в прекрасную природу далекого полуострова, да так, что для меня перестали существовать все остальные части света. Я устроился работать в Кроноцком заповеднике инспектором и месяцами нес службу то среди горячих источников и медведей в Долине гейзеров, то в кальдере вулкана Узон, то на берегу Тихого океана в Кроноцком заливе. Однажды прожил чуть больше года в таежной избушке в низовьях реки Кроноцкая, ни разу не выбравшись в цивилизацию! Там было так здорово, что, когда за мной прилетел вертолет, у меня в глазах стояли слезы — не хотелось покидать чудесный оазис по-настоящему дикой природы.

Б общем, Камчатка стала для меня вторым домом, второй родиной. Первые мои фотокниги были о Камчатке. Семья тоже перебралась в Петропавловск-Камчатский, поближе ко мне. А экспедиционный фургон на колесах остался законсервированным и практически забытым под навесом в моей деревне Чухраи. Девять лет не подходил к нему…

Когда я приезжал в отпуск в Брянский лес и видел под навесом начавший ржаветь фургон, полузабытые мечты всплывали и опять будоражили меня: сколько еще бездействовать дому
на колесах, когда состоится оно, «путешествие жизни»? И вот однажды я решил проложить маршрут по заповедникам между Брянским лесом и Камчаткой.

Читать

СКОЛЬКО СЕБЯ ПОМНЮ, ЕЩЕ С ДОШКОЛЬНЫХ ЛЕТ

СКОЛЬКО СЕБЯ ПОМНЮ, ЕЩЕ С ДОШКОЛЬНЫХ ЛЕТ, во мне боролись две большие мечты, первая — жить в избушке на берегу речки и охранять лесную живность вокруг себя, знать «в лицо» каждого зверя, каждое дерево, каждую кочку в соседнем болоте. А второй мечтой был дом на колесах — чтобы в нем путешествовать. Когда друзья по детсаду и школе рисовали самолеты и танки, моя рука выводила фантастические дома на колесах среди лесов и гор, на берегах рек и озер в окружении диких зверей и птиц.

Если не забывать о детских мечтах, то они сбываются. Первую половину жизни я прожил большей частью на лесном кордоне в Брянском лесу, на берегу реки Неруссы. Служил, как мог, своей малой родине, месту, где родился и вырос.

Ловил браконьеров, участвовал сначала в организации заповедника «Брянский лес», а потом в его становлении. Должен сказать, что и в то время я никогда не забывал о своей второй мечте. Было дело, даже соорудил брезентовый фургон из простой конной телеги и, словно цыган, по несколько дней путешествовал по болотному и буреломному бездорожью окрестных лесов. Но все те мои путешествия и на лошади (в 1980-х годах), и на вездеходном уазике (в 1990-х) не выходили за радиус 50 километров от дома. Тогда мне этого хватало: я был поглощен заповедными делами в родном Брянском лесу. За его пределы я почти не выезжал, разве что несколько раз в год в Москву по делам да изредка в другие заповедники страны. К концу 1990-х я понял, что заповедник «Брянский лес» уже подрос и вполне может жить без меня. Вот тогда и проснулась во мне тяга к дальним путешествиям.

Эта страсть органично соединилась с еще одной, пришедшей из детства, — занятием фотографией. Так в середине жизни я превратился в фотографа-путешественника, а главной темой
моих фотоснимков стала удивительная природа российских заповедников.

Я как будто опять впал в детство, снова начал рисовать дома на колесах — разные идеи, разные варианты. И вскоре такой дом у меня появился. Его сделали в Нижнем Новгороде на шасси легендарного по проходимости воина и трудяги «ГАЗ-66» — современный вариант с более удобной кабиной. Про себя я его называл тракто-ромобилем: крейсерская скорость у него чуть выше, чем у трактора, а проходимость — такая же! Сзади моего ГАЗона не грузовой кузов, а небольшой утепленный: 3,5 метра в длину и 2 — в ширину. Свое экспедиционное жилье я оборудовал не без комфорта: удобная широкая кровать, рундуки для припасов, шкаф, кухонный стол с газовой плитой. На переднем бампере вездехода я поставил мощную электрическую лебедку, которую не раз пришлось испытывать на прочность, вытягивая свою и чужие машины из болот или придорожных кюветов. На крыше фургона кроме запасного колеса можно было поместить пластиковую или резиновую лодку, велосипед и разобранные скрадки для наблюдений за животными.

Читать

Многие меня спрашивали о плане путешествия.

Многие меня спрашивали о плане путешествия. Весь мой предыдущий опыт говорит об одном: о вредности плана. Сколько раз в фотопоездках я глубоко сожалел о том, что назначена фиксированная дата отъезда: обычно она, как назло, совпадала с началом самых интересных для съемки моментов, когда так обидно уезжать!

В этот раз моим планом стало отсутствие плана. Была мечта — доехать от Брянского леса до Камчатского полуострова и обратно, нанизывая на маршрут заповедники и национальные парки, и с помощью фотографий рассказать о них как можно большему числу людей. Планов же в этой мечте не было вовсе: не прорабатывался маршрут, не было графика движения, не было жесткого списка заповедников и парков. Фотография — это светопись; откуда мне знать, какой свет будет сегодня вечером, или завтра, или через месяц? Откуда мне знать, сколько часов, дней или недель я буду в нужной точке ждать нужного света? Какого числа зацветут в этом году в южнорусской степи дикие тюльпаны? Сколько дней мне понадобится, чтобы найти на огромных просторах Прикаспийской низменности кочевников-сайгаков, которых осталось всего-то 3-4 тысячи из еще недавно многосоттысячных стад?

Даже в предварительном определении сроков экспедиции я ошибся на целый год: объявил в социальных сетях, что она будет длиться три сезона, а на деле оказалось четыре. В общем, если у вас нет плана, то вы его и не нарушите. Я тут, впрочем, не оригинален; еще Джон Стейбек писал в своем «Путешествии с Чарли в поисках Америки»: «Путешествие — это индивидуальность, двух одинаковых не бывает. И все наши расчеты, меры предосторожности, ухищрения, уловки ни к чему не приводят. После долголетней борьбы становится ясно, что не мы командуем путешествиями, а они — нами».

Читать

И ВОТ, С БЛАГОСЛОВЕНИЯ ОТЦА АЛЛИАТЫ

И ВОТ, С БЛАГОСЛОВЕНИЯ ОТЦА АЛЛИАТЫ, я отправляюсь по следам Христа, чтобы понять, как христианские предания выглядят на фоне открытий археологов, начавших серьезные раскопки на Святой земле около полутора веков назад. Прежде чем начать паломничество, я должна осмыслить взрывоопасный вопрос, от которого нельзя отрешиться, когда речь идет об исследованиях, связанных с личностью Христа: возможно ли, что Иисуса никогда не существовало? Что история, запечатленная на церковных витражах и фресках, — просто выдумка? Так считают некоторые откровенные скептики — но, как я выяснила, далеко не все ученые, включая археологов, чья работа во многом заключается в том, чтобы спускать воспарившую фантазию на грешную землю.
«Я не знаю ни одного историка, который сомневался бы в существовании Христа, — заявил Эрик Мейерс, археолог и почетный профессор иудаистики Университета Дьюка. — Детали обсуждаются веками, но ни один серьезный исследователь не ставит под сомнение то, что Иисус — историческая личность».

Примерно то же я слышала от Байрона Маккейна, археолога и профессора ис тории Флоридского атлантического университета. «Мне в голову не приходит ни одного другого примера, чтобы исторический деятель так идеально вписывался бы в свою эпоху, но его существование все равно отрицали бы», — сказал он.

Даже Джон Доминик Кроссан, бывший священник и сопредседатель «Семинара Иисуса», скандально известной организации богословов, считает, что скептики перегибают палку. Очевидно, нашим современникам трудно принимать всерьез истории о чудесных деяниях Христа, таких как воскрешение покойника через четыре дня после смерти. Однако это не повод делать вывод о том, что Иисус Назарянин всего лишь вымысел религиозных фанатиков.

«Вы можете сказать, что ходить по воде нереально, и, значит, его не было. Но дело-то не в этом, — пояснял мне Кроссан в телефонном разговоре. — Тот факт, что он совершил определенные деяния в Галилее, а затем в Иерусалиме, и его поступки послужили причиной его казни -все это, на мой взгляд, прекрасно соотносится с историческими реалиями».

Изучающие жизнь Христа историки разделились на два противоборствующих лагеря,
между которыми проходит резкая идеологическая граница. Одни верят в то, что истинный Иисус — чудотворец из Евангелий. Другие считают, что настоящий Иисус, человек, жизнь которого послужила основой для формирования мифа, — спрятан между строками Евангелий, и его нужно найти с помощью археологов и источниковедов-библеистов. Оба лагеря трактуют археологические находки в свою пользу, еще больше обостряя споры.

Кем бы ни был Иисус Христос — Богом, человеком или литературной мистификацией, -этническое разнообразие и религиозное рвение современных последователей предстает передо мной во всей красе, когда я приезжаю в Вифлеем, древний город, с которым верующие связывают рождение Христа.

Читать

Иерусалимский кабинет Эудженио Аллиаты

Иерусалимский кабинет Эудженио Аллиаты недвусмысленно говорит о том, что его хозяин предпочитает работать под открытым небом, в пыли и грязи, а не сидеть в четырех стенах, очищая и рассортировывая прежние находки. В углу пылится груда вышедшей из строя оргтехники, полки забиты докладами о результатах раскопок вперемешку с рулетками и прочими инструментами. Все то же самое можно увидеть в кабинете любого другого археолога, с которыми я встречалась на Ближнем Востоке, -за тем лишь исключением, что Аллиата одет в шоколадно-коричневую рясу францисканца, а помещение, где он работает, находится в монастыре Бичевания. Согласно преданию, монастырь этот стоит на том самом месте, где римские солдаты бичевали приговоренного к смерти Иисуса Христа и надевали ему на голову терновый венец.
Да и фуршет я думаю заинтересует очень и очень многих из вас.
Слово «предание» в этом уголке мира слышишь постоянно, ибо сюда, на Святую землю, течет бесконечный поток туристов и паломников, желающих своими глазами увидеть десятки мест, которые связывают с жизненным путем Христа — от Вифлеема, где, как сказано в некоторых из Евангелий, он родился, до храма Гроба Господня в Иерусалиме.

Для меня, археолога, ставшего журналистом, но помнящего, что целые культуры переживали расцвет и падение, не оставив после себя почти ничего, поиски артефактов, связанных с жизнью одного человека, представляются делом безнадежным — все равно что гоняться за призраком. И раз уж этот призрак — не кто иной, как Иисус Христос, которого более двух миллиардов обитателей нашей планеты считают Сыном Божиим, — что ж, вполне допустимо уповать в поисках его следов на божественный промысел. Вот почему каждый раз, приезжая в Иерусалим, я снова прихожу в монастырь Бичевания, где отец Аллиата всегда рад ответить на мои вопросы, проявляя при этом поразительное терпение. Будучи профессором христианской археологии и директором музея Stadium Biblicum Franciscanum, научной организации ордена францисканцев, он служит миссии, которую взял на себя орден семь столетий назад: оберегать и охранять христианские древности Святой земли. С XIX века эта задача включает в себя еще и археологические изыскания.

Как человек верующий, отец Аллиата, похоже, совершенно спокойно относится к тому, что нового может — или не может — открыть нам археология из жизни главной фигуры христианства. «Крайне сомнительно, чтобы могли сохраниться археологические свидетельства о конкретном человеке, жившем две тысячи лет
назад, — признает он, откидываясь в кресле и складывая руки на груди. — Но нельзя отрицать, что Иисус оставил заметный след в истории».

С этим, конечно, не поспоришь. Взять хотя бы такое свидетельство, как тексты Нового Завета, в особенности первые четыре его книги -Евангелия от Матфея, Марка, Луки и Иоанна, пусть их авторство и время создания и вызывают самые жаркие споры. Но как эти древние тексты и еще более древние предания, которые их породили, соотносятся с работой археолога?

«Предание оживляет археологию, а археология оживляет предание, — рассуждает отец Аллиата. — Иногда они уживаются хорошо, а иногда — нет (Пауза, едва заметная улыбка.), -и это гораздо интереснее».

Читать

Фабрисио Серхио

Фабрисио Серхио заинтриговали белые пластиковые пакеты, висящие на ветках деревьев в Итальянских Альпах. Серхио -эколог Национального научно-исследовательского совета Испании, и он понял, что мусор свисает только из гнезд черного коршуна. Но почему? Многие виды птиц украшают свои гнезда, чтобы привлечь партнера. Однако черные коршуны строят гнезда уже будучи в паре. И все равно Фабрисио показалось, что, украшая гнездо, коршуны пытались чем-то похвастаться.
Да и свадьба в венеции я думаю заинтересует многих.
Изучая убранство птичьих гнезд, Фабрисио искал следы влияния человека. Так, по словам Луиса Сандовала, орнитолога из Университета Коста-Рики, некоторые пернатые начали утеплять гнезда фольгой и окурками вместо природных материалов. Подобная адаптация может как положительно сказаться на репродуктивном цикле птиц, так и свидетельствовать о том, что в их среде обитания не все складывается благополучно. «Люди влияют на облик птичьих гнезд, и мы изучаем, как именно», — говорит Луис.

В рамках шестилетнего исследования Фабрисио и его коллеги оставляли разноцветные кусочки пластика в горах. Серные коршуны постоянно выбирали белый пластик для украшения гнезд, упорно игнорируя прозрачный и темные цвета, которые не особенно выделялись среди листвы. Вывод Фабрисио таков: черные коршуны тащили пластик в дом, чтобы показать свое доминирование. Гнезда с обильным «декором» принадлежали самым сильным птицам, которые могли отбиваться от тех, кто решил позариться на украшения. А вот обычные гнезда строили молодые или, наоборот, старые особи, которые были слишком слабы, чтобы защищать свои дома от налетов.

Читать