Конец сентября 2017 года, Екатеринбург, раннее утро.

Наша маленькая экспедиция — геолог Юрий Дублянский, археолог Владимир Широков и фотограф Робби Шон — собирается в дальнюю дорогу. Грузим в старенькую «тойоту» личные вещи, спелеологическое снаряжение и коробки, кофры, чехлы и баулы с фотопринадлежностями Шона. Их так много, что они закрывают задний обзор, но при съемках подземного мира без этого оборудования никак не обойтись.

Мы едем в южноуральские пещеры, чтобы отобрать образцы для датировки древних изображений, запечатленных на их стенах и сводах. К первой из них — пещере Игнатиев-ской — добираемся, как и планировали, уже к вечеру. Останавливаемся на ночлег в небольшой гостинице в селе Серпиевка, расположенном неподалеку от пещеры, и за ужином, приготовленным из привезенных с собой риса и тушеной говядины, обсуждаем детали завтрашней первой вылазки в подземелья. Решаем встать пораньше, чтобы успеть посетить еще и пещеру Серпиевская-2.

С 1879 года, когда в испанской пещере Альтамира были обнаружены рисунки, созданные древним человеком, и вплоть до середины XX века пещерные изображения ледникового периода удавалось обнаружить только в Западной Европе — в основном на юге Франции и севере Испании, в регионе Франко-Кантабрия. Но в 1959 году «монополия» Франко-Кантабрии на древнюю пещерную живопись закончилась: на другом конце европейского континента, в Каповой пещере, расположенной в Башкирии, зоолог Александр Рюмин разглядел на стенах древние рисунки. Чуть позднее творения художников, живших во времена палеолита, были найдены и в пещерах Игнатиевская и Серпиевская-2 в Челябинской области. И вот уже более полувека археологи и геологи исследуют этот выдающий памятник первобытной культуры, которому, по их оценкам, более десяти тысяч лет.

Определить возраст пещерных рисунков с большей точностью до недавнего времени было очень непросто. Дело в том, что при помощи радиоуглеродного анализа, который чаще всего используют для датировки органических предметов, можно установить возраст лишь тех рисунков, которые сделаны краской, содержащей углерод — например, древесным углем. Если же древние изображения нарисованы другими природными пигментами — скажем, охрой, — то узнать, когда именно они появились на стенах пещеры, используя радиоуглеродный анализ, не удастся.

Однако теперь у ученых появился новый инструмент датировки — уран-торие-вый метод. Он позволяет установить возраст и цветных рисунков, которыми как раз изобилует Игнатиевская пещера, и гравированных, обнаруженных в Серпиевской-2.

Для того, чтобы применить этот метод, нужно найти в пещере либо рисунки, которые нанесены не на голую стену, а на сталагмитовый натек, либо изображения, которые оказались под таким натеком уже после того, как были сделаны. В кальците пещерных натеков в очень малых количествах — примерно одна часть на миллион — содержится природный уран. Но современная аппаратура настолько чувствительна, что даже таких ничтожных концентраций достаточно, чтобы определить количественные соотношения изотопов урана и продукта его радиоактивного распада — тория. Поскольку скорость распада урана — величина постоянная, по этим изотопным отношениям можно точно определить возраст натека. А сравнив «возрасты» натека, на котором сделан рисунок, и натека, который его перекрывает, можно установить, в какое «временное окно» творил его автор.

Датировать рисунки, сделанные охрой, важно еще и потому, что и с возрастом изображений, нарисованными в Игнатиевской древесным углем, все оказалось непросто. После радиоуглеродного анализа черного рисунка мамонта, сделанного археологом Марвином Роу, вдруг выяснилось, что он значительно моложе, чем предполагалось. Ему 8-8,3 тысяч лет, что никак не стыкуется с возрастом культурного слоя пещеры, которому, напомним более десяти тысяч лет.

Возможно, образцы красных рисунков с кальцитовыми натеками, которые мы будет искать завтра в Игнатиевской и Серпиевской-2, помогут в решении и этой загадки.

«Бабье лето» уже позади, ранним

утром довольно прохладно, но осенние краски, разлитые в природе, все так же радуют глаз. Вход в Игнатиевскую пещеру выглядит очень живописно: в скальном обрыве на правом берегу реки Сим, поросшем лесом, зияет огромная — 12 метров в поперечнике — дыра. Туда мы и держим путь.

Первые письменные сведения о пещерах Южного Урала оставили участники первых Академических экспедиций 1768-1774 годов, организованных по инициативе Михаила Ломоносова. В конце XV1I1 века Игнатиевскую обстоятельно описал Петер Симон.
Обследовав оба зала и отобрав образцы для уран-ториевого датирования, направляемся к выходу из пещеры. Над рекой Сим уже сгустились сумерки, но мы не отказываемся от намеченного визита в пещеру Серпи-евская-2, которую еще называют Колокольной, благо она всего в пятнадцати километрах выше по течению.

В четырех подземных залах Колокольной, протянувшихся на 300 метров, и в двух кольцевых ходах изображения на стенах обнаружены в девяти местах, причем все они красные, нарисованные охрой. Вероятнее всего, они близки по возрасту рисункам Игнати-евской пещеры, но, к сожалению, сохранились гораздо хуже. Здесь творили в основном первобытные «абстракционисты» — стены испещрены параллельными линиями и овальными пятнами. Анималистических рисунков всего два: схематичная фигура северного оленя и рисунок, напоминающий голову олененка. Зато Серпиевская-2 — единственная их трех южноуральских пещер, где помимо рисунков охрой и древесным углем обнаружены гравировки. На естественном известняковом выступе стены, напоминающем голову зверя из семейства кошачьих, видны хаотично нацарапанные линии и несколько многорядных зигзагов.

Увы, в Серпиевской-2 образцов для уран-ториевого анализа не нашлось. Возвращаемся в гостиницу уже глубокой ночью. После целого дня, проведенного в холодных подземельях, ужин, приготовленный на скорую

руку из макарон со все той же тушенкой, кажется пищей богов. Все мы устали, к тому же завтрашний путь до пещеры Шульган-Таш будет долгим, поэтому, поужинав, сразу расходимся по своим «номерам».

Утром грузим оборудование в машину и, взбодрившись кофе, покидаем Серпиевку. Впереди более 500 километров — весь день мы проведем в дороге. Ближе к вечеру благополучно подъезжаем к заповеднику Шульган-Таш в Башкортостане, где и находится очередная цель нашей экспедиции. После спартанских условий Серпиевки коттедж с одноместными номерами кажется царскими хоромами. И готовить самим не придется. Археологи и геологи — люди неприхотливые, но комфорт сейчас очень кстати, ведь мы собираемся работать в пещере Шульган-Таш четыре дня.

Добавить комментарий

Comment
Name*
Mail*
Website*